Александр Чистяков, председатель русского литературного общества отвечает на вопросы Юрия Татаренко.

— Вам 55 – красивое число. А о каких цифрах мечтается?

— Только что провели 21-й фестиваль молодых поэтов «Мцыри». Доживу, не доживу – но дай Бог, чтобы был 55-й. Потому что это, как говорится, любимая игрушка. Столько всего в этот фест вложено! Про остальное я как-то не загадываю, потому что и так все получается, когда очень хочется.

— Ну, а как насчет миллиона на счету? Никому не помешает!

— Честно, вообще никогда об этом не задумывался, даже когда был сильно молодым и мечтательным. Когда был в армии, служил за границей, в Венгрии. Гулял в самоволках по маленьким городишкам и смотрел, как там все устроено. Люди не богатые, но живут спокойно. И я тогда себе поставил цель: максимум, что я хочу в этой жизни – чтобы я тоже мог прогуляться с девушкой по спокойной улице, зайти в ресторанчик, угостить ее стаканом вина, покушать. Для этого моих заработков давно хватает. О большем не мечтаю. Свои амбиции удовлетворил. Дочка выросла. Теперь живу в кайф и делаю только то, что мне нравится.

— Может, хоть 10 соток яблочного сада пришлись бы кстати?

— Вот да, домик на даче можно было бы потеплее построить. За городом, на свежем воздухе мне нравится.

— Ваша дочь к литературе как относится?

— Слава богу, писательницей не стала (смеется). В юности пыталась что-то писать, сказки сочиняла. Бывшая жена с тещей сильно переживали. А потом она увлеклась математикой и стала ученым геофизиком. Изучает, как дышит земля. Рассказывает мне про это. Очень интересно. И все равно она — в папу. Потому что, так же, как и я, выбрала профессию, чтобы путешествовать. Она уже объездила все горные районы не только России, но и ближайших стран. Ставит там сейсмодатчики. Считаю, прекрасную работу себе нашла. Недавно вышла замуж. Внуков бы понянчить! Вот какая у меня мечта появилась.

— Про дыхание земли – вопрос в двух частях. Начнем с простого: в каком полку служили?

— Служил в обычных мотострелковых. Единственный прикол: командиром нашего 110-го гвардейского полка в конце 80-х годов был приемный сын маршала Язова, полковник Каримов. Так что в столовой по праздникам были не только ложки, но и вилки – а также котлеты по-киевски! В казармах был душ, горячая вода, то есть служили мы круто, конечно. Мало кто может похвастаться. Но и стрельбы каждый день, куда без этого, машины по-боевому стояли. Я ведь однажды горел в БМП, было страшно. По дороге на учения загорелась машина, я выпрыгнул с перепугу, забыв в башне автомат. Полез за ним вниз головой, а сам думаю: вокруг башни лежат снаряды – 340 осколочно-фугасных и 160 бронебойных. И если сейчас это все по кругу рванет, то голова моя останется в башне, а вся остальная часть тела вместе с сапогами полетит в космос. Но обошлось. Не, в армии хорошо было. У нас была шикарная библиотека. И я в армии прочитал больше, чем за предыдущие 18 лет. Практически всего Достоевского, к примеру. И в военном городке в магазинчике накупил себе книжек. Я был неправильный дембель: все везли на Родину магнитофоны, шмотки. А у меня в чемодане – стопка книг и мешок презервативов. Книги – замечательные: 5 томов Стругацких, Северянин, Гумилев… Купил в Венгрии легендарный сборник Высоцкого «Нерв», на наши деньги он стоил червонец, а в Москве на толкучке за него просили не меньше сотни.

— Доводилось слышать: научить «на поэта» —  безнадежное дело. А чему тогда учат в Литинституте?

— Ну, я в Лит на заочку поступал уже взрослым человеком. Мне было 25 лет, вышла книжка. И мастер курса Владимир Иванович Фирсов мне сказал: обязательно поступай в Литинститут, потому что там не преподаватели, там стены учат. Да, элитный институт был тогда. Мне очень жаль, что он умирает. Но это происходит со многими сейчас творческими вузами. В этом виновата система ЕГЭ. Сразу после школы сопливые мальчики приходят поступать с прыщавыми стихами и рассказами сопливого пубертата. Слава Богу, при Лите сохранились Высшие литературные курсы. Мы сейчас готовим на базе Московской писательской организации проект для поэтов-фронтовиков, серию мастер-классов в Литинституте. Вспомним историю: с 1945-го по 1953-й годы в Лит пришли мужики в гимнастерках, фронтовики. Именно потому и появилась великая плеяда поэтов-фронтовиков, многих из которых мне, слава богу, посчастливилось знать лично. Сейчас молодые ребята, пережив стрессовую ситуацию на фронте, начали писать. Искренне, талантливо и неумело. В них проснулась жажда созидательного творчества. Мы можем научить их только ремеслу. А Поэзия с большой буквы, конечно, рождается в душе.

— Какой подход к студентам был у Фирсова? Он ругал? Сильно? Часто?

— Фирсов был уникальный мастер. Он устраивал обсуждения. На семинарах мы собирались у него в кабинете в редакции «Молодой гвардии», приносили с собой всякие напитки. То есть это были дружеские посиделки. Где мы ругались, девчонки бросались чашками в мальчишек, если спорили, обещали кому-нибудь выдрать волосы. А Владимир Иванович Фирсов сидел и слушал. А в конце обсуждения говорил: знаешь, вот в этом стихотворении, если ты тут слова местами поменяешь, у тебя будет лучше. Иногда этого хватало для того, чтобы человек понял очень многое и начал писать по-другому. Честно признаюсь, мы с Максом Замшевым были у Фирсова любимчиками: на первом курсе я писал лучше, чем Замшев. А на втором курсе он начал писать так хорошо, что я уже никогда до его планки не дотянулся.

— А что случилось?

— А вот как-то мастер так на него повлиял! Максим обрёл какое-то новое дыхание – и стал лучшим поэтом нашего поколения. И я это признаю.

Часть 2: https://xn--80aafeyjhqouoge1k.xn--p1ai/aleksandr-chisty…triotizm-chast-2/ 
Часть 3: https://культнавигатор.рф/aleksandr-chistyakov-na-festivale-mcyri-my-vospityvaem-poeta-i-grazhdanina-chast-3/
Часть 4: https://культнавигатор.рф/aleksandr-chistyakov-ranshe-celovali-ruchku-otlichnicy-teper-ekran-monitora-chast-4/