Лично я поехал туда, чтобы вернуться к своим истокам, ДОМОЙ. В Ингушетии, маленькой по размеру, но огромной по культурно-историческому наследию, по сохранности традиций, заложенных предками, их дошедшим до нас жемчужинам мудрости я, оторванный от своих корней, хотел обрести опору – физическую и моральную. Если писатель в этом смысле сам ущербный, то как он может называться «инженером человеческих душ»?

О жемчужинах древней мудрости. Я (могу говорить только о себе, от себя – мои товарищи по поездке не давали мне полномочий говорить от их имени) с первых шагов по ингушской земле был ослеплен блеском этих жемчужин (здесь и далее цитаты из моих путевых заметок):

«Внешних различий мы не увидели: обычный городской пейзаж, добротные дороги и многоэтажные дома – как везде на Кавказе. Но! Здесь люди другие, отношения друг к другу, приезжему человеку – другие. Поужинав в ресторане, мы прочитали благодарственную молитву (за исключением уважаемого Николая Ивановича Кикешева) все были мусульмане, мы дружно отодвинули стулья и встали. Синхронно с нами отодвинули стулья и за соседним столом через проход – там ужинала группа ингушских девушек, человек восемь. Юные красавицы дружно встали и слегка поклонились нашим сединам.

В другой день в Центральном парке Малгобека незнакомый парень вскочил со скамейки, приветствуя нас. Кстати, в общественном транспорте Сочи мне часто уступают место чернобородые молодцы, которые чаще всего оказываются ингушами…

Ингушское гостеприимство ещё больше удивило нас и тронуло на Цей-Лоаме (Столовая Гора или ингушский Олимп). В этот день Цей-Лоам укутало плотное серое облако, дальше 15-20 шагов ничего не было видно, и не получилось как следует полюбоваться ландшафтом. Мы впятером (с нами были ещё Хаваш Накостоев, председатель Союза писателей Ингушетии, и Руслан Бузуртанов, поэт и кавказовед) зашли в почти пустое кафе. После наивкуснейшего и плотного ужина (мы, например, два раза повторили на всех хинглы с тыквой) наши друзья пошли наперегонки расплачиваться – ни у одного из них это не получилось:

– Понимаете, за нас уже заплатили. Кто – работники кафе не знают. И я не видел никого из знакомых: в зале же почти никого не было! – расстроенно-обрадованно сказал Хаваш Алиевич.

– У нас это нормально: оказать уважение пусть незнакомым, но гостям. – успокоил-обрадовал нас Аюп Джабраилович. – Оказывается, за нас хотели заплатить второй раз другие, но официант им сказал, что счёт уже оплачен. Он не знает и этих людей.

И кого благодарить нам? Ингушское гостеприимство».

Главной моей задачей было привлечь как можно больше интересных авторов в готовящийся второй том сборника «Под небом единым», не забывая и о журнале «Литературный Юг»:

«Вторым приглашённым автором стал Хаути Пхитиков, автор книг об истории языков Кавказа, исследователь-лингвист, который расшифровал петроглифы, найденные аж на территории США. Мы с ним познакомились в Нальчике за круглым столом, организованным по инициативе председателя Содружества писателей Сочи Николая Кикешевв, тоже исследователя истории языков, но в мировом масштабе.

Скромным участником-наблюдателем круглого стола был и автор этих строк, который чувствовал себя Адамом Адамычем Вральманом из комедии Дениса Фонвизина «Недоросль». Тот учил Митрофанушку французскому языку, сам не владея им, очень просто: любое русское слово произносишь с французским прононсом – и родные Простаковы в восторге! Точно так же поступаю и я, горе — знаток незнамо какого числа языков, в том числе шумерского, санскрита, кельтских, индоиранских и прочих: хватаюсь за каждое незнакомое слово, разбиваю на слоги и по созвучию даю «научное» толкование этимологии. Кр-расота! К концу этой поездки, по идее, моя седая борода должна огненно порыжеть…

В отличие от меня, филолога и историка, языковеда-недоучки, мой попутчик по творческой поездке Аюп Мальсагов, обычный строитель, но любящий свой маленький гордый народ, две недели лопатил историческую литературу, готовился к этой встрече, дал жару всему круглому столу своими продуманными вопросами».

Таких людей мы встречали на каждом шагу. И я утверждался в мысли, что в таких местах, вообще-то всегда, у писателя должны быть открыты глаза и уши, главное – сердце, а уста замкнуты: не учить и поучать, а учиться, впитывать дух и знания. Если мы, представители большого брата, приходим к младшим братьям с навязанными Западом лженаучными познаниями о происхождении языков и культур, которые больше разъединяют, чем объединяют, нас в лучшем случае вежливо выслушают: мы – гости. И пожалеют: мы – ущербные. Посмотрите репортаж местного телевидения о нашей встрече в Ингушском НИИ Гуманитарных наук. Что мои коллеги-журналисты вынесли оттуда?

Ответ простой: от имени «своего маленького народа, народа, который, говоря словами Аюпа Мальсагова, председателя НКЦ «Вайнах» Краснодарского края, встаёт из пепла», они вежливо дали нам понять: чего больше всего от нас ждут.

И я пишу. Пишу о маленьком народе с великой историей и огромной душой, чтобы стать ближе и роднее, помочь сдуть пепел, который все ещё омрачает его светлый лик.

На фотографии Храм Тхаба-Ерды в Ингушетии.